Из истории слов и выражений

Текстовая версия форума: Лингвистика

Полная версия топика: Из истории слов и выражений
Полная версия форума: Лингвистика
Страницы: [1]

sawenka
В этой теме постепенно будут публиковаться небольшие заметки, посвященные лексике русского языка.
sawenka
Колготки.
(статья 1966 года)

Несколько лет тому назад (приблизительно около десяти) в магазинах появились предметы детского туалета, импортированные из Чехословакии и еще не получившие тогда специального названия. Дети довольно быстро окрестили их, назвав «штаны с ногами». Менее остроумные взрослые испытывали затруднение всякий раз, как пытались назвать эту вещь; в результате появились всяческие описательные формы, вроде: штаны-чулки, штанишки с чулочками, чулочки со штанишками, рейтузы с носочками, бумажные рейтузы и т. п. параллельно с официальной документации магазинов (накладные, прейскуранты и т. п.) их стали именовать «рейтузами со следом».

Неудобство и неуклюжесть этих описательных форм была очевидна. Должно быть, именно поэтому ни одна из них и не закрепилась в качестве названия предмета. Тогда на помощь пришло заимствование. Скорее всего потому, что вначале эти предметы вывозились из Чехословакии (теперь их импортируют также из Венгрии и Германии, а кроме того, их стали выпускать и в Советском Союзе), было заимствовано чешское слово kalhotky. Однако kalhotky (или, точнее, kalhoty, так как kalhotky – уменьшительная форма от этого слова) в чешском языке совсем не означают «штанов с ногами». В чешско-русском словаре ему дается толкование: kalhoty - брюки, штаны, трико, панталоны, трусы и т. п. «Штанам с ногами» в чешском языке соответствует словосочетание punčoškový kalhotky (точный перевод – «чулочковые штанишки»). При заимствовании из этого словосочетания было взято только второе слово - kalhotky, которое в русском языке стало иметь то же значение, что имеет целое сочетание punčoškový kalhotky в чешском языке.

Это слово появилось и в печати, правда, пока еще робко, в кавычках: В нынешнем году освоено производство детских рейтузов – «колготок» («Веч. Москва», 28 июля 1965 г.). Как и в чешском, это pluralia tantum, т. е. оно становится в один ряд со словами штаны, брюки, ножницы, сани и др. в русском языке.

В чешском языке kalhotky – слово с уменьшительно-ласкательным суффиксом -k-. Ощущается ли в русском заимствовании этот суффикс? И да, и нет. Так, если вы позвоните по справочному телефону магазина «Детский мир» и спросите о колготках, то услышите «Колгóт нет» или «Колгóты есть»* (в зависимости от ситуации). Но, с другой стороны, в магазинах появились «штаны с ногами» для взрослых («женские колготки»), которые также называются колготки (а не колготы). Очевидно, в этом случае слово колготки воспринимается как нейтральное наименование соответствующей реалии (без дополнительного, уменьшительно-ласкательного значения, вносимого суффиксом -к-).

Интересна судьба орфографической формы этого слова. Во всех чешских словарях оно приводится с а в первом слоге: kalhoty, kalhotky, тогда как у нас в цитировавшееся заметке «Вечерней Москвы» и в «Прейскуранте № 1-068 розничных цен на импортные трикотажные изделия» (М, 1960) в первом слоге пишется буква о (с. 147). Такое его написание позволяет судить о том, что скорее всего к нам это слово перешло из устной речи в устную речь. Отсюда неясное произношение первого безударного слога и как результат – появление о вместо правильного а (создалась так называемая гиперкорректная форма, т. е. «сверхправильнная» - а по существу неправильная – форма; ср. принятое хакассы, Хакассия вместо правильного хакасы, Хакасия).

О том, что это слово находится «в стадии освоения», но пока еще окончательно не освоено, свидетельствует и его появление в приводимом выше «Прейскуранте» в написанииколгодки, несмотря на довольно часто фигурирующую форму родительного падежа колгóток, где ясно слышится т, а не д.

Также не установилось в этом слове и ударение. В большинстве случаев оно падает на второй слог: колгóтки (что соответствует выделению этого слова и в чешском языке), но часто приходится слышать его с ударением колготкú, а иногда даже кóлготки; очевидно, такое разнообразие ударений связано с трудностью восприятия на слух чешских ударных и долгих слогов русскими.

Такое излишнее разнообразие ударений, форм родительного падежа и орфографических вариантов лишь свидетельствует о его недостаточной освоенности русским языков. Итак, сосуществуют такие варианты этого слова: колгóтки - колгóток, как сáнки – сáнок, ботúнки – ботúнок, опúлки – опúлок; колготкú - колготóк, как чулкú – чулóк; колготкú – колготкóв, как носкú – носкóв, очкú – очкóв, корешкú – корешкóв, и, наконец: колгóты (форма в устной речи не слышанная, но которую гипотетически можно восстановить по форме родительного падежа этого слова) – колгóт, как бóты – бот, эполéты – эполéт, сóты – сот.

Таким образом, мы присутствуем при процессе освоения слова. Каким будет результат этого освоения, когда слово сможет войти в орфографический, орфоэпический и другие словари, сказать пока трудно.
-----
*очевидно, ответы по телефону в справочном бюро обязывают к абсолютно официальному языку, без каких-либо уменьшительно-ласкательных суффиксов. Однако, если в тот же день вы бы позвонили по другом телефону того же самого магазина, то на свой вопрос, есть ли штанишки-чулочки, услышали бы ответ; «Колготкóв нет». Итак, по двум справочным телефонам «детского мира» в один и тот же день вы можете получить два разных ответа: «Колгóт нет» и «Колготкóв нет».

(Калакуцкая Л.П. Колготки // Вопросы культуры речи. – М., 1966. – Вып. VII. – С. 213-215).
Ci ne Mato-graff
Наше вам с кисточкой

Это приветствие, попавшее и в «Словарь русского речевого этикета», пришло в русский язык из жаргона парикмахеров, для которых кисточка для бритья была как бы «цеховым символом».

Традиционное приветствие-зазывание клиента звучало приблизительно так: «Наше вам с кисточкой, с пальцем – десять, с огурцом – пятнадцать»! А вот и пояснение из уст брадобрея: «– Извиняюсь, вы не любите, когда берут за кончик носа? Есть которые это просят. Я учился в Курске, наш мастер работал по старинке, – засовывал палец в рот клиенту, а для благородных держал огурцы. С пальцем – десять, с огурцом – пятнадцать, – неплохие были деньги», – это цитата из «Хождения по мукам» А.Н.Толстого. А в «Истории слов» В.В. Виноградова есть отсылка к упоминанию комической прибаутки цирюльников в «Очерках языка и быта разных цехов, ремесел и профессий» Е.П. Иванова и прелестные иллюстрации бытования ее в языке и литературе. Так, в одной из «Сатир в прозе» М.Е. Салтыкова-Щедрина два молодых щеголя ведут такой диалог: «Как... как... как это ты давеча сказал: “вот он-он”? – С пальцем девять, с огурцом — пятнадцать, наше вам-с! – Charmant!». Звучит прибаутка и у В.Крестовского в «Петербургских трущобах»: «– Ай, Чух – песий дух! Наше вам! С пальцем девять! — сипло приветствовал вошедшую старуху один из обитателей ночлежной, сидевший в кружке, где шла игра в косточки. – С огурцом одиннадцать! – кивнул другой из той же компании. – С редькой пятнадцать! – подхватил третий». У Ф.М. Решетникова в повести «Ставленник» дьякон, играющий в шашки, «стращает» противника: «А я, погоди, тебе задам двенадцать с кисточкой». Но самое большое впечатление производят иронический вопрос одного из героев «Восьмидесятников» А.В. Амфитеатрова: «Коман ву порте ву – и все остальное, до огурца и кисточки включительно?» – и слова усвоившего всю галантерейность петербургской культуры Петьки-огородника, героя очерка Д.Н. Мамина-Сибиряка «На чужой стороне»: «Наше вам сорок одно с кисточкой, пятиалтынный с дырочкой».

Пожалуй, стоит вспомнить о «галантерейности», прежде чем решиться произнести: «Наше вам!».

Материал подготовлен
О.Северской
Газета «Русский язык» №15/2009
Ci ne Mato-graff
Полные варианты известных поговорок

Ни рыба, ни мясо, [ни кафтан, ни ряса].
Собаку съели, [хвостом подавились].
Ума палата, [да ключ потерян].
Два сапога пара, [оба левые].
Дураку хоть кол теши, [он своих два ставит].
Рука руку моет, [да обе свербят].
Везет как [субботнему] утопленнику, [баню топить не надо].
Ворон ворону глаз не выклюет, [а и выклюет, да не вытащит].
Гол как сокол, [а остер как топор].
Голод не тетка, [пирожка не поднесет].
Губа не дура, [язык не лопата].
За битого двух небитых дают, [да не больно-то берут].
За двумя зайцами погонишься – ни одного [кабана] не поймаешь.
Кто старое помянет – тому глаз вон, [а кто забудет - тому оба].
Курочка по зернышку клюет, [а весь двор в помёте].
Лиха беда начало, [есть дыра, будет и прореха].
Молодые бранятся – тешатся, [а старики бранятся – бесятся].
Новая метла по-новому метёт, [а как сломается - под лавкой валяется].
Один в поле не воин, [а путник].
От работы кони дохнут, [а люди – крепнут].
Пьяному море по колено, [а лужа – по уши].
Пыль столбом, дым коромыслом, [а изба не топлена, не метена].
Рыбак рыбака видит издалека, [потому стороной и обходит].
Старый конь борозды не испортит, [да и глубоко не вспашет].
У страха глаза велики, [да ничего не видят].
Чудеса в решете, [дыр много, а выскочить некуда].
Шито-крыто, [а узелок-то тут].
Язык мой – враг мой, [прежде ума рыщет, беды ищет].

Страницы: [1]